Берестяные грамоты

26 июля 1951 года жительница Новгорода Нина Акулова, пришедшая подработать в экспедицию во время декретного отпуска, обнаружила в Неревском раскопе берестяной свёрток с нацарапанными буквами. Начальник экспедиции Артемий Арциховский сразу выписал ей премию — этой находки советские археологи ждали десятилетиями.

Долгое время средневековая письменная традиция считалась привилегией узкого круга священнослужителей, которые, например, вели летописи. Большинство древних новгородцев оставались для потомков безмолвными. Представление о том, что читать и писать умели только немногие знатные и богатые новгородцы, было полностью опровергнуто обнаруженными берестяными свитками.

Судя по количеству заготовочных берестяных листов в слоях XII–XV веков и числу уже исследованных грамот (1 113), этот тип коммуникации был очень популярным среди горожан. В основном это деловые письма, связанные с торговлей или судом. Но встречаются также и любовные послания, детские рисунки и сообщения на бытовые темы. Например, грамота №377 гласит: «От Никиты к Ульянице. Иди за меня замуж. Я тебя хочу, а ты меня. А на то свидетель Игнат Моисеев». Писали на бересте и о судебном процессе (грамота №395): «Поклон от Григория к матери. Дай 30 гривен. Войта и сына подвергли пытке после суда о воровстве».

Скорее всего, для древних новгородцев берестяные грамоты были распространённым методом быстрой связи, как современные сообщения в социальных сетях или СМС.

В течение 70 лет поисков учёным удалось существенно расширить географию хождения берестяных грамот — от Звенигорода Галицкого и Мстиславля до Москвы, Пскова и Костромы. Береста стала символом отечественной археологии и Великого Новгорода.